Несмотря на все старания большевиков очернить крестьянское движение всякими гнусными и клеветническими измышлениями, несмотря на позорные названия (бандитов и разбойников), которыми они называют повстанцев, все отлично знают, что повстанцы – это подлинное трудовое крестьянство, которое своим горбом кормило и кормит всю Россию, у которого с рук не сходят мозоли. Измученные, истерзанные и голодные эти землеробы грудью поднялись на своих угнетателей и решили: или умереть, или победить, поворота назад нет и быть не может, вот их девиз. У повстанцев есть идея – свободная жизнь в свободном государстве. Идя в бой, они твердо знают, за что они умирают, и в этом их сила. Воодушевление, доблесть и геройство, эти черты присущи каждому повстанцу. А если к этому прибавить, что по большей части повстанцы – старые солдаты, вынесли на своих плечах великую германскую войну, тогда всем станет понятно, что за силу представляют из себя те, которых безмозглые большевики называют бандитами. А что представляют из себя доблестные красные войска, которые полк за полком бросаются в Тамбовскую губернию и здесь бесследно исчезают? Это вот уже подлинно сброд! Тысяча мобилизованной молодежи, у которой даже не хватило смелости быть дезертиром, десяток-другой коммунистов-хулиганов, масса патронов и пулеметов – вот вам красные полки.
Храбрые с бабами и стариками, мобилизованные при одном приближении партизан бросают винтовки и сдаются без боя. Коммунисты отчаянно сражаются, зная, что их ждет печальная участь, но что может сделать десяток-другой даже отчаянных храбрецов против превосходных сил повстанцев? Угрозами, расстрелами коммунисты заставляют идти мобилизованных в бой, а те при первом же удобном случае бросают оружие. Вот откуда повстанцы приобретают себе десятки тысяч винтовок, пулеметов, миллионы патронов, седел и прочее снаряжение. Так было и так будет дальше, ибо иной, лучшей армии у советской власти нет. Значит и впредь эта доблестная красная армия будет лишь пополнять боевым снаряжением народную армию Антонова, но никакого серьезного сопротивления этот сброд не может оказать повстанцам. Сколько большевики рассказывали про буденновцев, на которых у них была вся надежда! Где же они? Они были и, как дым, рассеялись. Войско, отлично сражавшееся на фронтах против поляков и Врангеля, оказалось бессильным против горсточки партизан, часть сдалась и частью разбежалась. Собрать же отряды из одних коммунистов большевики не смогли и не смогут, так как охотников подставлять свои лбы под пули среди них немного. Быть комиссаром – пороть плеткой стариков и баб, пьянствовать, ходить в дорогих шубах и золоте – вот настоящее занятие коммунистов, а драться с партизанами они посылают мобилизованных. Что сделали большевики для того, чтобы подавить народное восстание? Ровным счетом ничего, а все, что они сделали, это только раздувало пожар. Беспощадные расстрелы, избиение правых и виноватых, бессмысленные поджоги домов и хлеба, дикий грабеж имущества и крестьян, увод заложниками всех, не принимавших участия в движении, – все это привело к тому, что самые робкие вынуждены были идти к повстанцам. Дома остались старые да малые.
Большевики теперь и сами поняли, что они натворили и своими последними приказами (отмена расстрела, реквизиций и тому подобное) хотят привлечь на свою сторону крестьянство. Волков в овечьей шкуре крестьяне умеют угадывать. Большевики изо всех сил стараются показать, что такое движение происходит только в одной Тамбовской губернии. Но шила в мешке не утаишь, и все знают теперь, что волна народных восстаний поднимается все выше и выше. В Воронежской, Курской, Саратовской губерниях крестьяне с оружием в руках тоже идут на своих поработителей. Дон и Украина сплошь объяты восстанием. Сибирь понемногу начинает давать отпор большевистскому самодержавию. И нет сомнения, что к весне котел народного гнева закипит еще сильней… Кроток и мягок русский мужик, но и страшен он бывает в гневе своем, большевики сумели пробудить этот гнев у него на свою голову. Нет, не раздавить большевикам Антонова, ибо Антонов – это все трудовое многомиллионное крестьянство, которое начинает понемногу пробуждаться от сна и сбрасывать с себя ненавистное иго большевиков. Еще месяц, другой и пожар крестьянских восстаний охватит всю Россию. Волна народного гнева смоет с русской земли весь навоз, называемый большевизмом, и на очищенной земле полновластный хозяин земли Русской – Учредительное собрание даст исстрадавшемуся крестьянству не только землю, но и волю»87. Несомненно, текст данной нерядовой листовки был подготовлен одним (или группой) из числа штатных и подготовленных «редакторов» антоновского политотдела. Пропагандистский пафос листовки, конечно, был рассчитан на воздействие (не исключая элементы недостоверной информации и дезинформации, а также приемы контрпропаганды) на крестьянское население в благоприятном для повстанцев духе. В частности, уничижительная и тенденциозная критика противника – «доблестных красных войск», одновременно преувеличенное восхваление успехов повстанцев были явно направлены на то, чтобы воодушевить и поднять оптимизм восставших и населения. В то же время за агитационной риторикой сочинителей листовки проглядывает характеристика антоновщины как массового социального движения: оформленного, организованного и осознанного крестьянского протеста.
В покорность бунтовавшее население приводилось путем репрессий, обратившихся на всех – от детей до стариков. Большевистская власть не останавливалась перед самыми жестокими и варварскими способами подавления восставших крестьян: «законные» и «незаконные» расстрелы, массовые аресты, уничтожение целых сел. Были разрушены артиллерией и сожжены села Коптево, Хитрово, Верхне-Спасское. Широко использовалась система заложничества. В политической сводке Тамбовского боеучастка о ходе операции по искоренению повстанчества от 30 июня 1921 г. говорилось, что в ряде районов производились расстрелы за укрывательство и помощь бандитам, брались заложники. В Пановых Кустах в заложниках оказались 64 местных жителя, в Кривополянье – все мужское население, 14 человек расстреляли, в Грязнухе – 17 заложников. Это еще более ожесточало повстанцев, которые в качестве ответной меры брали в заложники семьи красноармейцев и коммунистов. В ответ вводилась сеть концлагерей, в которых содержались и дети повстанцев.
Резюмируя изложенное, сделаем следующие выводы. Ни общероссийское, ни губернское руководство партии эсеров не были прямо причастны к антоновщине. В социальном взрыве в тамбовской деревне определяющая роль партии социалистов-революционеров являлась идеологическим мифом, созданным самими руководители борьбы с антоновщиной. Официальное мнение, исходящее от власти, утверждало установку, что крестьянское восстание в Тамбовской губернии было подготовлено партией эсеров. Однако ЦК партии социалистов-революционеров не выдвигал задачу организации вооруженного восстания против коммунистов и не переоценивал возможности крестьянских выступлений. Напротив, полагая, что изолированные, разрозненные выступления приведут лишь к усилению «красного террора», лидеры эсеров планировали широкие политические акции подчеркнуто мирного характера. Восстание крестьян оказалось неожиданным для губернского комитета партии правых эсеров и даже для губернского Комитета Союза трудового крестьянства.
Конкретность и наглядность результатов военных действий повышали боевой дух повстанцев и вовлекали в повстанчество новые силы: число бойцов в антоновском войске в феврале 1920 г. достигло 40 тыс., не считая «вохры» (охраны). Мощная организация и постановка разведки и осведомления, снабжение всеми видами довольствия и снаряжения восставших осуществлялись благодаря поддержке и симпатиям населения губернии. Пополнение в ряды партизан привлекалось путем агитации и воззваний, производились также мобилизации.
Союз трудового крестьянства, созданный на съезде партии социалистов-революционеров, и Союз трудового крестьянства, который был фактически прообразом партии в Партизанской армии Тамбовского края, имели общим только название. Главной своей задачей Союз трудового крестьянства ставил «свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора». Несмотря на все старания власти очернить крестьянское движение, несмотря на позорные названия (бандитов и разбойников), которыми называли повстанцев, социальную основу антоновцев составило подлинное трудовое крестьянство, которое кормило Россию, у которого с рук не сходили мозоли. В покорность восставшее население приводилось путем репрессий, обратившихся на всех – от детей до стариков. Большевистская власть не останавливалась перед самыми жестокими способами подавления восставших крестьян, включая расстрелы, массовые аресты, уничтожение целых сел.
